Клара, добрый день.

Высылаю фрагмент — это начало второй главы, про город. Он называется Стенбру, и вы не найдёте его ни на одной карте, потому что я его выдумала, но не с нуля: моя бабушка выросла в городке, который затопили при строительстве водохранилища в пятьдесят восьмом, и всё, что я о нём знаю, — с её слов, а слова у неё были не про факты, а про то, где что стояло.

«Улица Мельников шла под уклон, и зимой по ней нельзя было идти быстро — только съезжать. На углу с Портовой стояла булочная, и оттуда каждый день в шесть утра выносили ящики с пустыми бутылками из-под молока, они звенели громче, чем колокол на ратуше, и часы сверяли по этому звону, а не по колоколу.

Дом номер семь по Портовой был выше соседних на этаж — его достроили после войны, и с этого лишнего этажа было видно реку до самого моста. Фрида прожила там сорок лет. В семь утра, пока грелся чайник, она смотрела на мост — не имена запоминала, а походки: кто бежит, кто тянет ногу, кто останавливается на середине и стоит, будто забыл, куда шёл.

Когда вода поднялась, дом номер семь ушёл под воду одним из последних — этаж, который видел реку, оказался как раз вровень с новым берегом, и говорят, что первую зиму из-под льда была видна крыша».

Бабушка умерла в марте, я не успела спросить её ни про мост, ни про булочную — только про Фриду, и то не всё. Дальше я пишу уже без неё, поэтому не знаю, правильно ли иду. Скажите, стоит ли продолжать в эту сторону, или город слишком очевидно тянет одеяло на себя, а не на людей.

Ловиса