Коллеги, разбираю архивный стеллаж под ремонт. Нашла на одной из полок папку без подписи, в ней машинопись без титульного и сопроводительного листов. На обороте последнего листа карандашом «2 экз.» — и всё.

Может, кто-то узнает по тексту. Вот начало второй главы:

Печь на Фискаргатан топили с половины третьего, и до пяти в пекарне было теплее, чем на улице, ровно настолько, чтобы Хельга снимала пальто, но не шарф. Отец говорил «подошло», а не «поднялось», и она за сорок лет так и не переучилась. В шесть открывали заднюю дверь, и первым всегда стоял старик с двумя сумками: одна под хлеб, вторая просто так, для равновесия.

Что вижу сама: печатали на машинке с западающей «е», она везде чуть выше строки. Бумага тонкая, просвечивает. Правка от руки только на первых сорока листах, дальше ни одной — синими чернилами, той же рукой, что и «2 экз.».

Кто-нибудь узнаёт?

Ингрид

Что вижу сама: печатали на машинке с западающей «е», она везде чуть выше строки. Бумага тонкая, просвечивает.

Ингрид, машинку я знаю. Такая же западающая «е» есть ещё в двух папках с того же стеллажа, и обе наши внутренние — перепечатки для типографии, 96-й и 99-й. Машинка стояла в приёмной до ремонта, на ней печатали все, кому было срочно и кто умел.

То есть это печатали здесь. Кто-то пришёл со своим текстом и сел за неё, потому что своей у него, видимо, не было.

Дальше по самому тексту. Фискаргатан с пекарней — это Вестерхавн. В Хёгбру улица тоже есть, но пекарни на ней не было никогда, я там выросла. И «подошло» вместо «поднялось» говорят севернее Вестерхавна, по побережью: у меня так бабушка говорила, а мать уже нет.

По базе самотёка не найдём, её начали вести в 2004-м. Зато в шкафу у приёмной лежат журналы посещений с девяностых, там записывали, кто приходил и к кому. Если человек сидел у нас полдня за машинкой, его записали.

Не выбрасывайте. Поставьте пока мне на стол, я возьму журналы за 96–99 и посмотрю по вечерам. Только не обещаю, что быстро: там всё от руки и без всякого порядка.

Мия