Ханна, добрый день.

Готовлю «Полдень на канале» к переизданию и впервые за десять лет перечитала книгу подряд. На странице 143 стоит абзац, который я не писала.

Зимой вода в канале стоит на две ладони ниже, и на кладке видно тёмную полосу — там, где она была летом. Виллем каждое утро сначала смотрел на полосу и только потом на часы. Он никуда не опаздывал. Ему нравилось, что полоса не двигается.

Про Виллема и часы — моё. Про полосу — нет. Я не знала, что зимой вода ниже, я узнала это году в двадцатом, когда мы снимали дом в Девентере.

Поднимите, пожалуйста, архив рукописи, если он у вас сохранился. Мне нужна машинопись, которую я сдавала в шестнадцатом, или хотя бы вёрстка первого круга.

Пишу не с претензией. Я десять лет читаю этот абзац вслух на встречах с читателями, потому что он мой любимый в книге.

Хелена

Поднимите, пожалуйста, архив рукописи, если он у вас сохранился.

Хелена, подняли папку, там и машинопись, и два круга правки.

На 143-й у вас было так: «Виллем каждое утро сначала смотрел на воду и только потом на часы». Про полосу дописано карандашом на полях, почерк не ваш. Это Ромберг, он редактировал «Полдень» в пятнадцатом и шестнадцатом. Внизу страницы его же рукой: «Хелена, вычеркните, если не то. Но сходите посмотрите на кладку в феврале».

Вы не вычеркнули. В вёрстке первого круга абзац уже стоит целиком, и дальше его никто не трогал.

Ромберг ушёл от нас в марте. Открыл маленькое издательство в Гронингене, вдвоём с женой, делают книги про воду и мосты. Впечатлился вашим романом. Адрес пришлю, если нужно.

Ханна

Про полосу дописано карандашом на полях, почерк не ваш.

Ханна, пришлите адрес.

Я помню его плохо. Помню, что он ходил в редакцию пешком через два моста и что мы спорили из-за названия: я хотела «Виллема», он настоял на «Полдне». Про карандаш не помню совсем.

В переиздании оставляю как есть. Может быть, из-за этого абзаца книгу и переиздают в очередной раз.

Книгу ему пришлю, когда выйдет. Читать этот абзац на встречах я не перестану, только говорить теперь буду иначе: не «моё любимое место», а «лучшее место в книге».

Хелена