Ханна, добрый день, на выходных я был в Роттердаме, у друга на дне рождения, и в воскресенье перед поездом зашёл в маленький книжный на Витте-де-Витстраат, просто чтобы не стоять на ветру, и пошёл вдоль полки с иностранной прозой, где всё стоит по алфавиту, и на букве «К» увидел Calvino, Italo, четыре корешка подряд, а я с девятнадцати лет каждый январь перечитываю «Если однажды зимней ночью путник», и сразу за ним, вплотную, стоит Calvo, Mateo, то есть «De laatste halte», наш голландский перевод, а следом за мной Camus, и я простоял там минут двадцать, пока продавщица не спросила, нужна ли мне помощь, и я сказал, что нет, я просто смотрю на Кальвино, а потом всё-таки взял с полки свою книгу и понёс на кассу, и на кассе она спросила, нужен ли мне пакет, и я ответил, что да, нужен, и заплатил 21,90 €, хотя у меня дома лежит пять авторских экземпляров, этот был нужен мне другой, с голландским ценником на задней обложке, и когда она пробивала чек, я не выдержал и сказал, что это моя книга, а она сказала «да, я догадалась, по тому, как вы стоите», и добавила, что на полке было три экземпляра, теперь два, а в сентябре было пять, и я ничего не стал спрашивать про этих двоих, которые ушли без моего участия, потому что боялся, что она назовёт цифру поменьше, и вышел из магазина боком, чтобы не поворачиваться спиной к полке, и в поезде до Утрехта понял, что не сказал ей самого главного, а именно что я двенадцать лет мечтал оказаться на этой полке, и вот мне нужно ваше слово: если голландцы будут допечатывать, пусть корешок будет такой же высоты, как у Кальвино, у меня на их экземпляре он на полсантиметра ниже, и это единственное, что я заметил, хотя я искал, к чему придраться, ради приличия, и не нашёл.

Матео