Ханна, добрый день.

Одиннадцатую книгу про инспектора Штайна я пишу не один. С июля мне помогает Ясмин Кёстнер, бывший репортёр «Kleine Zeitung». Я даю ей план и заметки по каждой главе, она присылает текст, я правлю. Договорились пока на восемь глав из двадцати шести.

Первую главу она прислала в понедельник, и глава хорошая. Штайн у неё ходит по Клагенфурту так, будто ему не лень. Я распечатал текст и читал с карандашом в машине возле дома, потому что жена спросила бы, что это. К седьмой странице я не поставил ни одной пометки. Потом поставил одну, убрал запятую, увидел, что это была моя запятая, и вернул её на место.

Читатели вряд ли заметят. В предыдущих десяти книгах они замечали в основном мои опечатки. Неловко мне перед собой. На встречах с читателями я двадцать лет рассказываю, что вдохновения нет, есть стул и шесть часов по утрам, а теперь купил себе чужие шесть часов.

Убийцу я Ясмин пока не назвал. В её плане им остаётся садовник, и она пишет так, будто это точно он. Может, я не хочу, чтобы она знала лучше меня.

Как это записывают на обложке? «При участии» звучит как извинение, «в соавторстве» неправда, потому что сюжет мой. И можно ли пока не говорить моему агенту Бернхарду?

Рудольф