Здравствуйте, я закончил, последнюю правку я внёс в ночь на вторник, и с тех пор я пять раз садился отправить вам файл и пять раз не отправил, поэтому пишу хотя бы письмо — письмо у меня почему-то уходит, а файл нет, и я подумал, что расскажу вам про него, раз уж показать не получается. Он лежит в папке на рабочем столе. Папка называется «ОНО». Раньше она называлась «роман», потом «роман (не открывать)», но я понял, что читаю слова «не открывать» по двадцать раз в день, а это неполезно, и переименовал. В папке одиннадцать файлов: «финал», «финал_2», «финал_2_правда», «финал_чистовик» и «финал_чистовик_старый», в котором почему-то лежит самая свежая версия, — как это вышло, я объяснить не берусь. Остальные шесть перечислять не стану, на это у меня уйдёт остаток дня. Есть подпапка «выброшенное», в ней сорок два документа, и весит она больше, чем сама книга, что, наверное, говорит обо мне всё. Папка стоит в левом нижнем углу экрана, рядом со счетами за электричество, и однажды я перетащил её в центр, чтобы видеть чаще; через два дня вернул обратно, потому что видеть чаще оказалось невозможно. Иконка у неё обычная, синяя, как у всех остальных, и меня это отдельно поражает: она ничем не отличается от папки с квитанциями, а внутри одиннадцать лет. Дата изменения — вторник, 03:41. Я смотрю на эту дату каждое утро и каждый раз думаю, что вот, значит, во сколько это случилось. Жена спрашивает, отправил ли я. Я говорю «сегодня». Я говорю «сегодня» с четверга, и вчера она перестала спрашивать — вот это за всю неделю самое плохое, хуже пяти неотправленных писем. Я могу описать вам эту папку до последнего пикселя, а прикрепить её не могу — рука доходит до скрепки и останавливается, как будто пока файл лежит там, книга ещё моя и ещё может стать лучше, а как только он уйдёт, она станет просто текстом, который кто-то прочитает и что-то про него решит. Поэтому у меня к вам одна просьба, и она нелепая: напишите мне «ждём файл». Два слова, можно без подписи. Мне, оказывается, нужно, чтобы с той стороны кто-то ждал, — сам себя я жду одиннадцать лет и, как видите, не дождался.

Йорген Мунк