Мия, добрый день.

Прошу убрать сцену на 88–91, всю целиком, от «В четверг отключили воду» до конца главы. Дальше по тексту она нигде не отзывается, я проверила: на 140-й есть про кухню, но это другое утро и другая посуда.

Причина не литературная. У меня в выходные была мама. Я распечатала себе главы, распечатка лежала на столе в гостиной, а мама встаёт в шесть и до девяти читает всё, что попадётся под руку, — газету, инструкцию от увлажнителя, что угодно. Про сцену она мне ничего не сказала. В воскресенье за завтраком спросила, правда ли я запомнила, что она тогда говорила про сервиз, или это я придумала для книжки.

Я ответила, что придумала. Это неправда, но другого ответа у меня за столом не нашлось.

Дальше мы спокойно доели, я отвезла её на вокзал, мы обнялись, всё как обычно. Она даже не обиделась, она спросила из любопытства. А я третий день хожу и думаю, что писала эти четыре страницы, ни разу не подумав, что она их прочтёт.

Без них глава заканчивается на отце в дверях. По-моему, так даже собраннее.

Тереза

Прошу убрать сцену на 88–91, всю целиком, от «В четверг отключили воду» до конца главы. Причина не литературная.

Мия, доброе утро. Не убирайте.

Вчерашнее письмо я написала в двенадцатом часу и легла спать с ощущением, что решила вопрос. Утром перечитала главу без этих страниц. Отец в дверях — это не финал, это обрыв: непонятно, откуда у него в руках коробка.

И про причину я вчера соврала не только маме. Причина не литературная. Причина в том, что мне стыдно за сервиз и не хочется говорить с ней об этом второй раз. Для правки этого мало. Если вычёркивать всё, что мама может прочитать, от книги останется глава про паром.

Позвонила ей утром. Сказала, что про сервиз всё правда, я запомнила дословно. Она помолчала и ответила: «Ну и ладно, я тогда была не в духе». Про книгу больше ничего не спросила, спросила, нормально ли я ем.

Оставляем 88–91 как есть. Только на 90-й, во второй реплике, замените «фарфор» на «сервиз» — мама говорит именно так, а я зачем-то облагородила.

Тереза